В начало страницы

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5
Большой Детский Хор имени В. С. Попова объявляет набор музыкально одаренных детей в возрасте от 4 до 14 лет. Адрес: Дегтярный переулок, д.7

Большой Детский Хор им. Попова

Официальный сайт

История БОЛЬШОГО ДЕТСКОГО ХОРА, которую рассказала хормейстер БДХ, ЗАСЛУЖЕННАЯ АРТИСТКА РОССИИ ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА АНОФРИЕВА

по материалам сайта BDH.RU

Как все начиналось


В 1968 году Виктор Сергеевич Попов преподавал в Гнесинском институте, который я заканчивала по классу «дирижер хора». И он пригласил меня поработать во Дворец пионеров. Так началось наше сотрудничество. Но вскоре он оттуда ушел — детская редакция Гостелерадио предложила ему создать новый детский хор. Это был апрель 1970 года. К работе он подключил и меня.
Хор решили делать из нескольких групп. С основной группой проблем не возникло. Она создалась из девочек, которые пели когда-то в его хоре. Они уже закончили десять классов и занимались у Попова в хоровом обществе. Состояла их группа из 60 человек и называлась «Юность».
Хормейстером старшей группы стал испанец Хосе Петрович Фелиппе. А мне досталась младшая группа.

ЗАСЛУЖЕННАЯ АРТИСТКА РОССИИ ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА АНОФРИЕВА
ЗАСЛУЖЕННАЯ АРТИСТКА РОССИИ ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА АНОФРИЕВА
Хор создавали своими собственными усилиями. Сначала для занятий выбрали базовую школу. Ею стала школа № 637 в Проточном переулке. Директор этой школы разрешил нам снять помещение для занятий хора. Потом мы стали объезжать все школы в пределах Садового кольца, чтобы детям было удобно добираться, и устраивали там прослушивания. Приходили, говорили, что организовывается хор и в него приглашаются ребятишки, которые хотели бы петь. Назначали день прослушивания.
Прослушивали так: есть голос и слух — приглашали в хор. Набрали человек 70-80.
Виктор Сергеевич так сказал: чтобы что-то получилось, надо лет семь. Но наших результатов никто ждать не собирался... И уже в ноябре 70-го нас заставили в Останкино показать свою работу.

Переезды

 
В школе в Проточном переулке мы просуществовали лет, наверное, пять или шесть. Потом нас оттуда попросили. Мол, своих дел хватает, драмкружок... Начали опять ходить и искать. Нашли рядом — школа № 69 в переулке Воеводина. Там мы прозанимались, наверное, лет 10. Потом там какое-то училище вдруг возникло, и нас оттуда тоже попросили.
А как раз в то время у нас пела девочка, мама которой была директором школы на Ленинском проспекте, за магазином «Тысяча мелочей». Она нас и приютила.
Там тоже, по-моему, лет пять прозанимались. А где-то в 80-м году нас на какое-то время поселили на Кутузовском проспекте, рядом с домом, в котором жил Брежнев и во дворе которого был Дом пионеров.
Потом нам повезло. Моисеевский танцевальный коллектив, который базировался в школе № 1113, предложил нам поселиться в этой школе.
Но сейчас эту школу собираются закрыть, и где мы будем обитать дальше, пока не известно.

Репертуар

 
Песни у нас появлялись так. Разные поэты и композиторы приносили в детскую редакцию Гостелерадио свои произведения. Поскольку мы считались детищем детской редакции, мы должны были обслуживать в первую очередь ее. А там были такие передачи как «Пионерская зорька» и «Ровесники». Вот для них мы все и писали. Нам давали клавиры, мы быстро их разучивали, записывали, и эти песни сразу шли в эфир.

Новые кадры

 
По всей Москве расклеивали афиши, что Большой Детский Хор производит набор детей. По радио делали объявления... Детская редакция пускала в эфир наши записи и объявляла, что у нее есть хор, вот он звучит так-то, и тут же приглашали на прослушивание. И постепенно начали год от года туда стекаться дети.
И вот начиная уже где-то с третьего-четвертого года нашего существования к нам повалил народ. Очереди стояли во время приема от первого до четвертого этажа. Было три тура приема. Сначала отбирали: просто слушали подряд — есть слух, нет слуха, лучше, хуже... Лучших приглашали на второй тур. Там мы отбирали самых ярких.
А третий тур проводил уже сам Попов.

Парамонов

 
Сережу Парамонова на прослушивание привезла бабушка. Он тогда учился в музыкальной школе на баяне. К нам попал, учась в четвертом классе. Приняли его в младшую группу хора.
Первая с ним была запись — «Антошка». Но заявил он о себе, когда Шаинский написал «Крокодила Гену» и сделал вариант с хором для «Песни года». А потом уже была «Улыбка»... А далее авторы произведений стали писать уже специально для Парамонова.
Где-то после 75-го года, что у него началась мутация голоса. Но поскольку он был талантливый парень, пытался музыку сочинять, помогли ему поступить в Ипполитовское училище, на дирижерско-хоровое отделение. Два года он там учился, а потом ушел. Начал музыку сочинять, играть в каком-то ансамбле...
Потом, когда хору было 25 лет, мы его пригласили на юбилей. Он пришел к нам на концерт, спел, рассказал, что женился, что должен родиться ребенок...
А потом случилась беда. Сережа умер. Это было 15 мая 1998 года. Умер он дома, от сердечного приступа, а не потому, что спился, как писали в газетах.

Гастроли

 
Первые гастроли были с группой «Юность». В 1971 году поехали в Томск. Интересная была поездка. Девочки до сих пор ее вспоминают.
Жили в железнодорожном вагоне. И вдруг среди ночи стук в дверь. Взрослых мужчин внутри вагона — только двое. Испугались, короче. Но все обошлось — оказалось, это благодарные зрители принесли мешок кедровых орехов и живого зайца. В общем, проняли томичей так, что они полюбили наш хор навсегда.
В августе 1972 года ездили на международный конкурс в Италию. И там первый раз стали лауреатами
А впервые как Большой Детский Хор мы выезжали в 1973 году — в Братиславу, на встречу детских радиохоров. Но там никаких премий не давали. Просто каждый хор выступал, а потом был гала-концерт.
Вообще же система была такая. Радиохоры встречаются в какой-нибудь стране и выступают. А один год привозят только записи и устраивают конкурс этих записей. В 1972 году Рубин написал десять произведений на стихи русских и советских поэтов. Эти записи Виктор Сергеевич повез на этот конкурс. Заявили о коллективе. Нас стали приглашать в разные страны. В 1975 году мы поехали в Германию, в Берлин. Взяли с собой маленького Димку Голова и Диму Викторова.
А летом в Артеке состоялся фестиваль «Салют, Победа!». Перезнакомились мы там практически со всеми хорами из соцстран. Потом ездили часто. Были в Праге, Будапеште, несколько раз в Германии, в Чехии, Словакии, в Венгрии...
А в 1977 году «по линии комсомола» Виктор Сергеевич поехал с хором в ФРГ.
В том же 1977 году, мы стали лауреатами премии Ленинского комсомола. Благодаря этому ездить по стране стали очень часто.

Будни

 

Фондовые записи шли постоянно. Намечается какое-нибудь событие, например, открытие очередного съезда, — кто-нибудь сочиняет кантату в честь этого события. За два-три занятия с ребятами все выучивается и идем записывать. Сразу и быстро.
Вот идет запись несколько часов. Оркестранты: «Ой, ну мы должны там перекурить...». Виктор Сергеевич сразу: «Нет, никаких перекуров, а кому надо — уходите».
В общем, КПД был стопроцентный. Загрузка тоже была стопроцентная. Хор работал на полную катушку. Писали всё, что шло в детские радиопередачи.
Выступали очень часто — нас приглашали на все авторские концерты в Колонном зале: Пахмутовой, Колмановского, Блантера, Новикова...

Япония

В 1980 году нас пригласили в Японию. До Хабаровска мы летели самолетом, потом от Хабаровска до Находки ехали поездом. Японский импресарио мог платить только от Находки. А потом сели на наш теплоход «Байкал». Поплыли — начался восьмибалльный шторм...
Вообще, такая трудная поездка была первый раз. Многое было непродуманно. У нас же целые чемоданы костюмов. А нести-то их детям! И вот мы с этими чемоданами... А это же Япония, там все по минутам расписано... Было очень тяжело. Во второй поездке мы уже поставили условие, чтобы нам для чемоданов дали грузовичок.

<...>

Приехали как-то в Токио. Первое отделение отпели, наступил перерыв — не могу найти детей. Скоро второе отделение, а их нет нигде. Выясняется: все в туалете. Там, значит, входишь, нажимаешь на кнопочку — раздается звук водопада. После того, как все необходимое сделал, сиденье начинает крутиться и проходит какую-то санобработку. В общественном туалете! Вот все дети и сидели в туалете — кайфовали!
Помимо концертов были в Диснейленде. Но сами его не любили. Это же насыпной кусок земли в море. Там ни деревца... Пекло. Сковорода. Но детям, конечно, все интересно. Да и отдыхать им надо. Ведь за одни гастроли было до 50 концертов. Ну, 30-40 — точно.
Утром обычно кормили в гостинице, днем — в каком-нибудь кафе, а вечером, если мы приезжаем поздно после концерта, давали что-нибудь типа сухого пайка. Но это у нас сухой паек — «сухой паек». А у них — объеденье.
На концерт, если он начинался часов в шесть, нас привозили в три часа, чтобы мы могли порепетировать. Потом принимающая сторона обязательно накрывают какой-нибудь стол. Арбузы там, фрукты, чай — зеленый, черный, какой хочешь.
Работали обычно два отделения. В общей сложности по часу каждое. Акустика там замечательная.

Далее — везде

Потом начались приглашения в Южную Америку. Вот этот самый Доренко, которого вы прекрасно знаете, — это был наш первый переводчик, который нас туда возил. Да. Сережка Доренко, тот самый. Он работал переводчиком с испанского и был секретарем комсомольской организации.
Программы мы вели на языке страны, в которой выступали. А в этот раз наша девочка как-то невнятно читала. Язык, видимо, сложный для нее был. Ну Доренко и сказали: может, ты сам будешь читать? У тебя прекрасный дикторский голос, такой... это самое... баритон... внешний вид... все такое... И он выходил и читал программу: что за хор, названия произведений... Волновался очень.
Бразилия — это вообще сказка, это потрясающая страна. И у нас была поездка: Бразилия, Венесуэла, Эквадор и Перу — два с половиной месяца. И в Аргентину тоже ездили. Тоже Сережка устраивал.

Попов

Попова в хоре немного боялись. Зато дисциплина была железная. Ругал он их постоянно. Да и как еще ругал... Нет, это-то нормально все. Без этого нельзя. Мастер — он обязательно должен быть со стержнем.
Фольклорную группу, кстати, тоже Попов организовал. Это потом она отделилась, когда разогнали весь Комитет по радио и телевидению.

Сегодня

Раньше ведь как было: любой репертуар складывается из классики, народных песен и из «песен советских композиторов». Ну и специально для нас писали. Пахмутова например.
Сейчас новых авторов почти нет. Вот, например, приходит какая-то женщина... Она работает в мэрии Лужкова. И говорит: «Я композитор. Вот тут у меня кассета, это мои записи. Я и стихи сочиняю, и вообще все». Я говорю: «Ну напишите клавир». Она: «Я не умею». Но при этом они все считают себя музыкантами, которые могут предлагать. Может, и правда, у нее песни хорошие. Может, младшая группа их даже и споет, но это же совершенно непрофессиональный подход к делу.
Может быть, настоящие композиторы и есть, но ведь раньше им платили, а теперь они должны платить. Это тоже немаловажный фактор.
Но мы держимся на классике. Классика — это наше спасение. Без классики никуда не денешься. Мы всегда пели Бортнянского, Баха, Моцарта, народные песни.
Безусловно, детям интереснее петь простые песни. Когда они видят, что вот — учили, а вот уже спели, а вот им уже и похлопали, им это нравится. И на песнях таких легких, конечно, быстрее достичь результата... Но в то же самое время они очень любят и Баха и Моцарта.
Потому что понимают, классика есть классика.

Самодеятельность

Наш статус — самодеятельный коллектив. Детям за выступления ничего не платят. Но и они не платят за право петь в хоре. А ведь сейчас любой коллектив, какой существует, — и детский, и всякий все за какие-то деньги работают. Хочешь петь, хочешь играть — плати, будешь петь и играть. У нас все бесплатно до сих пор. Главная же причина существования — авторитет Попова. Никуда не денешься.
Попов всегда работал «за бесплатно».
Сейчас мы никак не можем привыкнуть к тому, что мы чего-то стоим. Зарплата у нас у всех по тысяче триста рублей. Когда нам вдруг кто-то что-то предлагает и спрашивает, сколько нам за это заплатить, мы не можем определить сумму, которую мы можем получить.

2002 год.

 

Copyright © 2017 Большой Детский Хор имени Попова Rights Reserved.